ZLACHNOE MESTO
ZLACHNOE MESTO
SEA RAT
SEA RAT
Первый раз я обратил внимание на бар-шашлычную «Аран», когда он горел. Выйдя на конечной остановке «Школа №32», жители района Майская горка не спешили домой. Пройдя пару шагов из автобуса, они разворачивались, чтобы посмотреть на большой столб дыма и работу пожарных.
Выражение «злачное место», обозначаемое питейные заведения с негативной коннотацией идёт от заупокойной молитвы: «Упокой душу раба твоего в месте светле, в месте злачне, в месте покойне» (Псалтирь, псалом 22, Пс. 22:2). «Злачное» означает изобильное, наполненное злаками, место. Я сижу с бутылочкой Kozel тёмный за 200 рублей, приготовленного наверняка не из чешских злаков, а точно из эдемских. Мне приносят куриный шашлык за 500 рублей, который в розово-фиолетовом освещении приобретает ярко-красный цвет. Вместе с ним кольца лука, фиолетовая капуста, сметанный соус и два кусочка матнакаша, армянского хлеба. Шашлык приятный, мягкий, соуса много, что в него можно обмакнуть не только шашлык, но и куски матнакаша. Капуста добавляет свежести в блюдо, лук наоборот острых ощущений. Баланс соблюдён.
Пробивает полночь. Не так много людей, я сижу один за столиком №3, который предназначен на компанию. Пока ещё могу сфокусироваться, решаю рассмотреть кто проведёт со мной эту ночь.
Столик передо мной №2. Двое мужчин, две женщины. На столе красные настойки, кажется Доктор Август от местного завода Алвиз, и бутылочка BonAqua. Лицом ко мне сидит, как мне кажется, пара. Они в абсолютно одинаковой одежде – чёрный спортивный костюм с белыми лампасами, женщину выделяет футболка под олимпийкой с надписью «ПОЛИЦИЯ». Спиной ко мне – мужчина также в чёрном спортивном костюме, но без кепки и женщина с мелированными волосами, забранными крабиком, в леопардовой кофте и чёрной кожанной мини-юбке.
Женщины из этого столика первые выходят танцевать. Музыка русскоязычная, в основном эстрадный поп вроде «Малиновой лады» и «Дарите женщинам цветы». К ним присоединяется парень со столика №1 с светло-рыжими короткими волосами, бровями и щетиной, в худи, кроссовках Nike и джинсах. Несмотря на то, что музыку парень не слышит, танцует самоотверженно и открыто, не стесняясь:
Хлопок руками, провожает рукой, кланяется, танцует на носочках, большой шаг, рука у сердца, отталкивает ладонью, снова на носочках, раскрывает руки, поворот кистью,
резкие выпады как-будто пугает, аплодисменты в ответ на эти движения, поворот тазом, что-то похожее на брейк, держится на плечо и за бедро будто ранен, резкие выпады снова, затухают и превращаются в птицу/бабочку, мягкие кисти, рисунки руками, перешагивание ноги через ногу, разворот, держится руками за джинсы, ногой замах, псевдодрака в танце, держатся за руки, пожимает руку, объятия, очень близкие объятия с мужчиной со столика №2.
Немного стесняюсь своего пристального, вуайеристского взгляда на танец, но облокотившись об стену, замечаю, что за танцполом наблюдают все без исключения. Кроме, молодой девушки, которая с некоторым заиканием принимала у меня заказ за барной стойкой, и мужчины в фартуке, который контролирует ситуацию в зале.
Внутри на окнах атласные шторы волнами с гирляндами, деревянные столики с резными ножками, светомузыка, напечатанные картины с Давидом и Нью-йорком, диваны под змеиную кожу, дискошар, зеркало на потолке и стене, гирлянда светодиодная разделяет стену с обоями и деревянную обшивку, на столах натюрморты объединенные композицией выложенных салфеток, солью и перцем. Верхний холодный свет с кухни проникает в зал, шторы открыты, видны черные пакеты на стене с золотым тиснением, зеркало, деревянный стул с красной обивкой. В таком же белом холодном свете экрана телефона сидит один из моих соседей, которого подсадили за столик «одиноких мужчин». Он заказал графин водки и томатный сок. Другой мужчина, более суровый на вид, заказал шашлык, чай в армуду и сахар-рафинад в хрустальной резной вазочке. Первый женат и опрятно одет, однако первый и выбывает из игры, уснув почти с полным графином. Нас всех объединяло молчание и некоторая потерянность с желанием случайной встречи или реплики.
Столик передо мной №2. Двое мужчин, две женщины. На столе красные настойки, кажется Доктор Август от местного завода Алвиз, и бутылочка BonAqua. Лицом ко мне сидит, как мне кажется, пара. Они в абсолютно одинаковой одежде – чёрный спортивный костюм с белыми лампасами, женщину выделяет футболка под олимпийкой с надписью «ПОЛИЦИЯ». Спиной ко мне – мужчина также в чёрном спортивном костюме, но без кепки и женщина с мелированными волосами, забранными крабиком, в леопардовой кофте и чёрной кожанной мини-юбке.
Женщины из этого столика первые выходят танцевать. Музыка русскоязычная, в основном эстрадный поп вроде «Малиновой лады» и «Дарите женщинам цветы». К ним присоединяется парень со столика №1 с светло-рыжими короткими волосами, бровями и щетиной, в худи, кроссовках Nike и джинсах. Несмотря на то, что музыку парень не слышит, танцует самоотверженно и открыто, не стесняясь:
Хлопок руками, провожает рукой, кланяется, танцует на носочках, большой шаг, рука у сердца, отталкивает ладонью, снова на носочках, раскрывает руки, поворот кистью,
резкие выпады как-будто пугает, аплодисменты в ответ на эти движения, поворот тазом, что-то похожее на брейк, держится на плечо и за бедро будто ранен, резкие выпады снова, затухают и превращаются в птицу/бабочку, мягкие кисти, рисунки руками, перешагивание ноги через ногу, разворот, держится руками за джинсы, ногой замах, псевдодрака в танце, держатся за руки, пожимает руку, объятия, очень близкие объятия с мужчиной со столика №2.
Немного стесняюсь своего пристального, вуайеристского взгляда на танец, но облокотившись об стену, замечаю, что за танцполом наблюдают все без исключения. Кроме, молодой девушки, которая с некоторым заиканием принимала у меня заказ за барной стойкой, и мужчины в фартуке, который контролирует ситуацию в зале.
Внутри на окнах атласные шторы волнами с гирляндами, деревянные столики с резными ножками, светомузыка, напечатанные картины с Давидом и Нью-йорком, диваны под змеиную кожу, дискошар, зеркало на потолке и стене, гирлянда светодиодная разделяет стену с обоями и деревянную обшивку, на столах натюрморты объединенные композицией выложенных салфеток, солью и перцем. Верхний холодный свет с кухни проникает в зал, шторы открыты, видны черные пакеты на стене с золотым тиснением, зеркало, деревянный стул с красной обивкой. В таком же белом холодном свете экрана телефона сидит один из моих соседей, которого подсадили за столик «одиноких мужчин». Он заказал графин водки и томатный сок. Другой мужчина, более суровый на вид, заказал шашлык, чай в армуду и сахар-рафинад в хрустальной резной вазочке. Первый женат и опрятно одет, однако первый и выбывает из игры, уснув почти с полным графином. Нас всех объединяло молчание и некоторая потерянность с желанием случайной встречи или реплики.
Я выхожу покурить, думая о том, что возможно услышу какие-то интересные беседы и буду случайно вовлечён в них через фразу «Есть зажигалка?». Мужчина в сером (хотя я не уверен, в розовом свете всё кажется другим) мягком спортивном костюме, шапке и сумке через плечо, у которого я попросил зажигалку, покачиваясь щёлкнул. Ярко-голубое из-за газа - жёлтое из-за огня - розовое из-за искусственного света. Сигарета была подкурена, на этом коммуникация окончена. Я смотрю в темноту конечной. Улица Галушина резко обрывается, что создаёт ощущение непрогруженных текстур и пограничного пространства. На улице прохладно, но горячительное горячит. Докурив, ухожу в туалет, мужской занят. В женском табличка:
«Уважаемые Дамы!
Убедительная просьба не бросать бумагу, колготки и средства личной гигиены в унитаз.
Администрация»
Вернувшись за столик, вижу как танцпол наполняют люди. Женщина в леопарде со столика №2 танцует у зеркала, её спутник с сигаретой за ухом попеременно поднимает руки, указывая пальцем в потолок, иногда будто дирижирует. Через песню «Я поднимаю тост за своего бывшего» и жесты понимаю, что пара в одинаковой одежде – бывшие друг для друга. Приходит большая компания мужчин, им несут большое блюдо, через танцпол напролом несут недостающий стул. Ещё бутылочка, ещё бутылочка злачного. Многие действия ритуально повторяются. Мужчины раскрываются в песне Колдун группы Король и Шут, женщины продолжают медленно и завораживающе танцевать под эту песню у зеркала, будто гипнотизируют сами себя. Просыпается мужчина-сосед по столику:
– Кальян приносили? Тебя как зовут? Меня обычно за отдельный столик садят, но вот сегодня много народа. Сейчас с тобой кальян покурим.
Я, подумав, что пробил третий час и усталость берёт верх, уклоняюсь. На улице вызываю такси по просьбе женщине с левого берега и случайно узнаю имя главной звезды танцпола. Глядя на их компанию спрашиваю:
– Что вас объединяет?
– Ничего, мы не знакомы.
Они ошибаются, их наверняка объединяет большее, как минимум столик №1.
«Уважаемые Дамы!
Убедительная просьба не бросать бумагу, колготки и средства личной гигиены в унитаз.
Администрация»
Вернувшись за столик, вижу как танцпол наполняют люди. Женщина в леопарде со столика №2 танцует у зеркала, её спутник с сигаретой за ухом попеременно поднимает руки, указывая пальцем в потолок, иногда будто дирижирует. Через песню «Я поднимаю тост за своего бывшего» и жесты понимаю, что пара в одинаковой одежде – бывшие друг для друга. Приходит большая компания мужчин, им несут большое блюдо, через танцпол напролом несут недостающий стул. Ещё бутылочка, ещё бутылочка злачного. Многие действия ритуально повторяются. Мужчины раскрываются в песне Колдун группы Король и Шут, женщины продолжают медленно и завораживающе танцевать под эту песню у зеркала, будто гипнотизируют сами себя. Просыпается мужчина-сосед по столику:
– Кальян приносили? Тебя как зовут? Меня обычно за отдельный столик садят, но вот сегодня много народа. Сейчас с тобой кальян покурим.
Я, подумав, что пробил третий час и усталость берёт верх, уклоняюсь. На улице вызываю такси по просьбе женщине с левого берега и случайно узнаю имя главной звезды танцпола. Глядя на их компанию спрашиваю:
– Что вас объединяет?
– Ничего, мы не знакомы.
Они ошибаются, их наверняка объединяет большее, как минимум столик №1.
«Упокой душу раба твоего в месте светле, в месте злачне, в месте покойне» (Псалтирь, псалом 22, Пс. 22:2).